КАК Я СТАЛ "ШТАБНОЙ КРЫСОЙ"

Впору заводить нам рубрику «Сайт выступил – что сделано?». Не успел выстрелить материал нашего киевского корреспондента Руслана Царёва о странных проволочках в его попытках стать на воинский учёт, как его проблемы чудесным образом разрешились. И это не может не радовать, поскольку СМИ на то и существуют, чтобы проблемы поднимать и решать. И хорошо, когда на публикации ответственные лица реагируют моментально. Это означает одно: ситуация в Украине меняется к лучшему, и бюрократизм вполне можно победить.

Собственно, то, что оборонное ведомство должно оперативно отреагировать на критику, я не сомневался. В связи с этим вспомню одну давнюю историю из личного опыта. Когда-то в постперестроечное время, когда Украина только осваивала свою независимость, в дверь моей квартиры позвонили. На пороге стоял молоденький солдатик в милицейской форме и дрожащим голосом просил дать ему сигареты и поесть. Я сказал ему, что он обратился прямо по адресу, и вручив то, что нашёл на кухне, попросил его рассказать, как же он дошёл до жизни такой. Оказалось, что это «старики» посылают новобранцев вот в такие набеги, выпрашивать для себя разные, как сейчас модно говорить, вкусняшки. В итоге в одной из популярных харьковских газет, которую я тогда редактировал, появилась моя статья «Подайте человеку с ружьём!». И уже на следующий день мне позвонили из упомянутой части внутренних войск и пригласили в гости. На плацу офицер рассказал мне о буднях и быте солдат, поблагодарил за публикацию и стоящим в строю служивым напомнил, что они часть больше позорить не должны и с дедовщиной завязали. Понимаете, мне никто не рассказывал, что это единичный случай, что мне вообще всё просто померещилось, – руководство части вполне адекватно отреагировало на то, что напечатала газета. Тогда людей в погонах я реально зауважал…

Вот и сейчас реакция на публикацию последовала очень оперативная. За что украинским военным честь и хвала. Но в этой истории меня удивило другое. Я не знаю, сопровождалось ли это какими-то закулисными действиями, но я почувствовал желание одной уважаемой структуры, с которой давно сотрудничал, несколько дистанцироваться от сайта. Конечно в лицо мне это заявлено не было, но была рассказана пространная история о том, почему мы теперь не так плотно соприкасаемся. И очень уж мне кажется, что всё дело именно в этой критической статье. Я не знаю, что это – испуг, подстраховка, выполнение чьего-то указания… Просто немного странно. Странно прежде всего то, что некоторые ответственные лица боятся иметь дело с сайтом, который позволяет себе критику. Это при том, что наш сайт единственный в Германии, да и не только в ней, новостной русскоязычный интернет-ресурс, который столько времени информационно поддерживает Украину. При этом сам никакой поддержки от государства или от спонсоров так до сих пор и не удостоился.

В связи с этим я хочу заявить следующее. Конечно же, по сути своей мы явно проукраинский сайт, и уже очень давно материалы про Украину или связанные с Украиной, количественно преобладают над материалами о берлинских событиях. Мы двумя руками за то, чтобы Украина менялась и становилась по-настоящему европейской страной. Но это совсем не значит, что мы должны публиковать только материалы слаще сахарной ваты. Мы никого облизывать не собираемся, и если есть что критиковать, то будем это делать. Так было и так будет. Если кого-то это пугает, то он может дистанцироваться от сайта, расстраиваться от этого мы не будем.

А теперь читайте продолжение истории Руслана Царёва в его изложении.

                                                                                                                                     Игорь Магрилов
 

После выхода моей публикации «Круговая оборона украинской бюрократии», в которой я рассказал о своих злоключениях с постановкой на воинский учёт после возвращения в Украину, ссылку на неё с соответствующим сопроводительным письмом я направил на адрес электронных обращений Совета национальной безопасности и обороны Украины. Не знаю, сыграл ли роль сам факт обращения в ведомство Александра Турчинова, или же в большей степени – то, что история получила огласку в СМИ. Но в Минобороны, куда отправили «по принадлежности» моё послание чиновники из аппарата СНБО, наконец зашевелились. Напомню, что ранее мои собственные обращения в военное ведомство порождали только пустопорожние отписки.

Примерно через неделю мне сообщили, что на адрес моей прописки прислали письмо из СНБО. А ещё через пару дней позвонили из Краснокутского райвоенкомата Харьковской области и пригласили посетить их для завершения всех положенных по закону формальностей.

Бегать по военкоматам в поисках «принеси не знаю, что» мне больше не пришлось. До моего визита начальник отдела территориальной обороны Краснокутского РВК майор Виталий Зинченко, тот самый, с которым мы не нашли общего языка в феврале 2016, сам сделал все необходимые запросы относительно моего прежнего пребывания на воинском учёте. Что весной помешало не разводить турусы на колёсах, а сразу действовать, как положено, его коллегам из Слободского РВК Харькова, когда я пришёл к ним сам, вопрос уже не к нему.

Вообще недолгая беседа с ним показала, что при возникшем между нами в 2016 году недопонимании дело было не столько в нём, сколько в общем бэкграунде, сформировавшемся у меня на основе накопленного опыта общения с харьковскими бюрократами. Осадок остался такой, что от любого человека при исполнении начинаешь невольно, на рефлекторном уровне ожидать подвоха.

Общение с майором Зинченко не заняло много времени. Он разъяснил мне ситуацию с текущим военным законодательством, согласно которому я – военнообязанный и должен состоять на учёте. И тут же выписал мне временное удостоверение взамен военного билета. Бланками военных билетов военкомат, как пояснил он, в достаточном количестве не обеспечен. Поэтому их берегут для тех, кто отправляется в АТО, призывается на срочную службу или идёт по контракту в части, дислоцированные вне зоны боевых действий.

Заодно майор посетовал, что насчёт тыловых крыс, которыми я приложил в упомянутой публикации военных бюрократов, я как минимум применительно к их военкомату погорячился. Сегодня из мужской части личного состава Краснокутского РВК в зоне АТО не побывал лишь один сотрудник, занимающий должность оператора ПК. Все остальные – боевые офицеры. Так что в отношении «тыловых крыс» я действительно оказался в корне неправ.

Об упомянутом майором приказе я не знал, что неудивительно. Публично освещать каждый внутриведомственный чих, даже столь значимый, не принято в армии ни одной страны: на то она и армия, что не всем и не всё про неё можно знать.

Уж не знаю, был ли какой-то ответный жест от военкомата, но согласно присвоенной мне вместе со званием солдата майором Зинченко воинско-учётной специальности я превратился в самую настоящую потенциальную штабную крысу, официально именуемую делопроизводителем. Как пояснил, однако, майор, всё дело лишь в моей ситуации. Раз у меня есть высшее образование, со штабными бумагами я априори в состоянии справиться. А вот записанной в дипломе, на основании которого присваивается воинско-учётная специальность, квалификации учителя русского языка и литературы в войсках применения нет. И у меня, в свою очередь, нет никакой военной подготовки. Ведь в армии я не служил, а военной кафедры у нас на факультете не было.

Хотя в качестве резервного варианта меня записали в стрелки отряда территориальной обороны, который в случае военного положения и мобилизации займётся охраной «почты-телеграфа-телефона» в Краснокутском районе. «Но я думаю, что вы будете заниматься бумагами в штабе», – заверил майор.

Что до боевого опыта работников Краснокутского РВК, то сам Зинченко участвовал в обороне Донецкого аэропорта, а теперь может продолжать службу только в тылу из-за полученных на фронте ранений и контузий. Хотя после того, как на Донбассе погиб его племянник, несколько раз писал рапорты с просьбой снова отправить в АТО. Но получал неизменные отказы.

Военком полковник Нефёдов до 2014 года служил в Крыму и был в числе тех шести тысяч из двадцати дислоцированных на полуострове солдат и офицеров ВСУ, которые вышли на материк, сохранив верность присяге. Впоследствии воевал на Донбассе.

– Теперь есть приказ Министерства обороны, который устанавливает обязательное требование к желающим работать в военкомате – не менее шести месяцев участия в АТО, а для претендента на пост военкома этот срок – от одного года, – пояснил майор Зинченко.

А молодой парень, который дежурит на входе в военкомат, записывая данные посетителей, и вовсе потерял на фронте ноги и теперь ходит на протезах.

Что ж, надо отдать должное: что-то в армии начало меняться к лучшему. Понятно, что участие в АТО не панацея от коррупции, но некоторые надежды на оздоровление обстановки в военкоматах, памятных мне своей затхлой и прогнившей атмосферой ещё по временам СССР и первых лет независимости, я с приходом туда боевых офицеров связываю. Ещё бы на самых верхних этажах армейской вертикали предпринять те же меры, как это в своё время сделали, например, в США.

– Бюрократия? Да, она есть, – признаёт военком Нефёдов. – Но появится электронный реестр [военнообязанных] – станет всем легче, и нам в том числе.

Впрочем, теперь уж основная волокита (а весь процесс постановки на учёт занял в общей сложности три дня) была связана уже с медкомиссией. Да и тут всё упёрлось в основном в сроки обработки анализов и флюорографии.

По завершении этой обязательной, хотя во многом и формальной процедуры (и в этой формальности общая заинтересованность и врачей, и военнообязанных – чтобы очередной круг бюрократического ада быстрее закончился) мне выдали мобилизационное предписание. Мобилизация в АТО мне не грозит: тех, кто не служил и не проходил военную подготовку, туда не отправляют. А в учебных центрах, где можно эту подготовку пройти, отдают предпочтение новобранцам до 35 лет. Но вот прибыть в военкомат я теперь обязан в течение суток после объявления военного положения, не дожидаясь повестки. Впрочем, есть в наличии этого документа и плюс. Как пояснил майор Зинченко, его желательно иметь при себе на случай облав в общественном транспорте, которые практиковались в крупных городах. Достаточно предъявить – и все вопросы ко мне отпадут сами собой.

В общем, теперь могу считать себя окончательно вернувшимся на Родину.

Текст: Руслан Царёв
Краснокутск – Харьков – Киев
Фото: личный архив автора